Иван Котов: Эмбарго замедлило консолидацию в отрасли


В августе исполнилось два года с момента запрета на ввоз молока и молочной продукции из многих стран, которые были основными поставщиками России. Это привело к тому, что за прошлый год объем импорта упал почти на треть. При этом в секторе производства сырого молока мощного рывка не произошло.
 
Партнер и управляющий директор The Boston Consulting Group (BCG) Иван Котов рассказал Milknews, что изменилось в секторе за это время и стоит ли инвестору торопиться с вложениями, пока эмбарго не отменили.
 
MN: В своем недавнем интервью РИА Новости вы говорили, что Россия получила возможность перестроить аграрную индустрию. Можно ли говорить о каких-либо структурных изменениях на молочном рынке?
 
Котов: Для потребителя эмбарго дало увеличение количества региональных игроков на полке. Но для того, чтобы в отрасли произошли структурные изменения, требуется гораздо больше времени. Пока о кардинальных преобразованиях говорить рано. При этом, если мы говорим о молочной индустрии, эмбарго повлияло и влияет до сих пор на замедление консолидации и кооперации в отрасли. В России до сих пор тысячи игроков. Основное, что необходимо сегодня молочной индустрии, — найти способы, чтобы повысить эффективность и улучшить качество сырого молока. А это длительный путь: нужно поднимать уровень образования, развивать современные техники и технологии, строить инфраструктуру — от коровников до логистики.
 
MN: Вы говорите, что нужно повышать качество. Вы видите со стороны потребительского спроса эту потребность? Есть мнение, что потребитель перестает покупать дорогие молочные продукты, заменять сыр сырными продуктами, а масло - спредом. Нужно ли ему это?
 
Котов: Вы знаете, с одной стороны, такое мнение имеет право на существование. С другой стороны, когда я говорю «качество», я имею в виду не повышение жирности молока, к примеру. Я говорю о том, что нужно привести всю продукцию в соответствие с законом, что переработчики должны не только повышать свои стандарты качества, но и соответствовать заявленным. Есть куда расти, особенно с потенциалом молочной индустрии в России с ее климатическими и географическими условиями. Здесь мы говорим и о долгосрочной перспективе, и о краткосрочной — повышение качества как стратегия работает всегда.
 
MN: Вы говорите о замедлении консолидации в отрасли из-за санкций. Вы считаете, что на молочном рынке должно происходить укрупнение?
 
Котов: Большая проблема в сельском хозяйстве в целом и в молочной отрасли в частности — это отсутствие системы кооперации. Если мы посмотрим на развитые страны, то такой раздробленности, как в России, нигде не обнаружим. Поскольку границы перекрыли, небольшие игроки получили возможность развиваться поодиночке. Если бы этого не произошло, то они были бы вынуждены консолидироваться, кооперироваться. Я не уверен, что они смогут обеспечить качественное предложение в условиях свободного рынка, когда эмбарго снимут.
 
С кооперацией у нас пока плохо. Даже в переработке есть два больших игрока, которые занимают хоть и большую долю, но не доминирующую. И возможно создание третьего крупного игрока. На рынке есть много не очень эффективных небольших переработчиков, которые могли бы объединиться для создания нового федерального игрока.
 
MN: Все это требует больших вложений. При этом экономисты, например из Высшей школы экономики, прогнозируют дальнейшее усугубление кризисных явлений в экономике. Молочная отрасль же не может развиваться вне этих условий. Инвесторам стоит ждать выхода из кризиса?
 
Котов: Я бы, во-первых, не был так пессимистичен. Во-вторых, для повышения эффективности своего бизнеса не нужны большие деньги, для кооперации не нужны большие инвестиции. Можно начинать с простого: закупать вместе запчасти, корма, витамины. У нас проблема еще и ментальная — мы не доверяем друг другу. Когда вы находитесь в кризисе, нужно в первую очередь думать о собственной эффективности, а у нас все привыкли считать, что помогать им должно государство. В этот раз, я думаю, все не будет так просто.
 
Экономическая ситуация в стране, может, и ухудшилась, и в последние десять лет развитие экономики в стране было воздушным шаром. Да, мы не полностью использовали свой шанс, но об этом уже много говорили. Важно то, что последние два года показали, что зияющей дыры в экономике нет, и с точки зрения молочной отрасли есть все предпосылки для развития. Почему не заниматься подготовкой кадров на десятилетие вперед? Не заниматься повышением эффективности? Не начать строить инфраструктуру?
 
В других странах это делается, несмотря на то что такие инвестиции очень долгосрочные. Тут тоже мешает наш менталитет: нам нужны деньги прямо здесь и сейчас, а завтра уже неинтересно. С таким менталитетом молочная отрасль не взлетит. Самые длинные сроки окупаемости — это молочная отрасль.
 
MN: И что в таком случае, сидеть и ждать, когда мы дорастем, и менталитет начнет меняться?
 
Котов:
Конечно, нет. Нужно работать, искать надежных партнеров, выстраивать систему, когда фермер из Калужской области дружит с фермером из Московской.
 
MN: В случае с кооперацией фермеры очень часто жалуются на то, что законодательная база на сегодня столь несовершенна, что делает такие кооперативы невыгодными и непривлекательными. Так ли это?
 
Котов:
У нас всегда легко находятся причины для того, чтобы что-то не делать. До консалтинга я занимался открытием кофейного завода в Московской области. Все говорили, что это невозможно сделать без взяток. Наша команда сделала это без взяток и за 6 месяцев. Да, это сложно и тяжело, но реально.
 
 
MN: А как вы оцениваете идею консолидировать господдержку и соединить все субсидии в одну?
 
Котов: Когда мы готовили программу развития отрасли до 2020 года совместно с «Союзмолоком», стало очевидно, что есть регионы, в большей степени предназначенные для молочного животноводства и в меньшей. Понятно, что в районах Крайнего Севера не стоит субсидировать выращивание помидоров. Поэтому идея отдавать регионам субсидии для того, чтобы они сами определяли свои приоритеты, имеет право на жизнь. Вопрос в том, как они будут это делать, насколько они правильно, честно и профессионально эти деньги распределят. У нас зачастую проблема не с идеей, а с реализацией.
 
MN: Вы упомянули программу развития молочной отрасли. Вы как-то оценивали, что изменилось в отрасли после ее принятия? Каковы ее результаты?
 
Котов: Программа действительно была сделана сообща, вместе с фермерами, переработчиками, Минсельхозом, ФАСом, Минфином. «Союзмолоко» и BCG были здесь исключительно модераторами, консолидаторами дискуссии. В нее люди поверили, появилась одна общая программа. Редко бывают программы, которые в такие сжатые сроки разрабатываются. Но момент, когда она разрабатывалась, совпал с введением санкций. Денег в стране стало меньше, и программа стала требовать больших инвестиций в развитие инфраструктуры. Безусловно, она сыграла свою позитивную роль. Выстрелила ли она полностью? Возможно, нет, но контекст изменился.
 
MN: Отраслевые СМИ при этом обвиняли создателей программы в том, что она достаточно сильно перетянута в сторону производителя, а переработке не уделяется должного внимания. Вы согласны?
 
Котов: Я читал об этом. Абсолютно не согласен. В начале работы над программой все участники рабочей группы определили, что главной проблемой в России является не переработка, а производство сырого молока. Именно поэтому подавляющее большинство инициатив было направлено на сектор производства. Производство до сих пор остается болевой точкой. Но это не значит, что все проблемы сектора очерчены в программе. Есть проблемы в племенной работе, в актуализации учета численности поголовья. Работа, которая была сделана, поставила этот процесс на рельсы. Я знаю, что сейчас «Союзмолоко» сделал вторую программу. Это было только начало пути.
 
MN: При этом она больше о господдержке, а вы говорите, что пора быть независимыми от нее. Нет ли в этом противоречий?
 
Котов: Когда в 2008 году я работал на проектах по органическим продуктам питания, мне случилось выступить на одном агрофоруме. Там меня спросили, что делать. Посмотрев, что делают фермеры по всему миру от Филиппин до США, я сказал, что да, государство помогает во всех странах мира, но при этом нужно усиление ответственности бизнеса за те деньги, которые он получает.
 
MN: Что вы думаете о молочных товарных и закупочных интервенциях? Они нужны?
 
Котов: В зависимости от цены на рынке. В целом в мире это рабочий инструмент. В подпрограмме 2014 года мы о нем писали. Если при условии открытых границ цены падают, то они могут применяться. В условиях эмбарго надо смотреть и изучать вопрос их внедрения.
 
MN: По всей видимости, санкции в ближайшее время не отменят. Можно сказать, что это самое время для инвестора, чтобы вкладываться?
 
Котов: Безусловно, санкции помогают создать условия для того, чтобы развивать внутреннее производство. При этом для проектов в молочной отрасли нужно учитывать, что временные горизонты здесь очень длинные. 1–2 года для молочной индустрии — это ничто. В подпрограмме 2014 года мы приводили примеры стран, где молочная отрасль довольно закрытая. Это Канада, Норвегия.
 
Для крупных и структурных изменений, о которых мы говорили в самом начале, нужны долгосрочные меры поддержки, протекционистские, поддерживающие внутреннее производство. Инвестиции в надежде, что границы не откроют, выглядят несколько спекулятивными. Молочная отрасль в России может занять лидирующие позиции, но это произойдет не завтра и не через год. Потребуется много и упорно работать, с прицелом на долгосрочную перспективу.

3068 просмотров
Комментарии
Магазин Аналитики
OptiDuo

Ведомости
СОЧИ
Агро Юг

Подпишитесь на нашу рассылку

Тетрапак

ATL

Аналитический центр Milknews
Галди
Молочная Бизнес Академия
Галди
Молочная Бизнес Академия