Кай Мюккянен: Четыре года назад мы не верили, что найдем новые рынки


Финский министр внешней торговли Кай Мюккянен объясняет, в чем секрет хорошей репутации финских компаний, и рассказывает, как они работают в России, где упали покупательная способность и спрос. 
 



Министр в который раз повторяет, что санкции и контрсанкции почти не коснулись финских компаний, их проблема в последние годы – падение рубля и пошатнувшееся благосостояние россиян, которые стали экономить. Для Финляндии это болезненно: в 2012–2013 гг. на соседнюю Россию приходилось почти 14% общего товарооборота, а в 2015–2016 гг. показатель ушел вниз до 8,5% (см. график). В этом году основания для оптимизма дают промежуточные результаты экспорта-импорта, опубликованные таможенной службой, а финские эксперты улучшили прогноз по российскому рынку. Но Мюккянен считает, что следующие 5–10 лет будут трудными.

– В чем главное отличие работы на российском и финском рынках, с какими проблемами сталкивались финские компании? Я подозреваю, что за 10 лет этот список кардинально не поменялся.

– Совершенно верно, проблемы остались те же. Есть и культурного плана: у нас мало людей, которые умеют работать в российской системе, в том числе и язык проблема. Другая – сложности в работе с администрациями, особенно в регионах. Россия – страна, где по-прежнему намного легче решить вопросы, если ты найдешь правильных людей, с которыми можно это обсудить. Если финская фирма чувствует, что администрация города или региона делает неправильные вещи, то мы помогаем и говорим об этом на более высоком уровне. Как раз East Office of Finnish Industries, где я работал, эту услугу своим участникам оказывает, а на межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству мы с вице-премьером Дмитрием Козаком постоянно обсуждаем такие проблемы финских компаний в России.

– В последнем индексе восприятия коррупции Transparency International (за 2016 г.) Финляндия занимает 3-е место среди 176 стран, а Россия – 131-е. Вы не это имеете в виду под "неправильными вещами"?

– Да, намного меньше таких проблем в Швеции, чем в России. Разница есть, конечно, как у вас государство и органы работают с бизнесом.

– Как финским компаниям в непростой обстановке удается сохранять хорошую репутацию? Я перед интервью обзвонила множество знакомых из бизнеса и консалтинга, которые работают в Санкт-Петербурге, где финский бизнес активнее всего, просила вспомнить скандалы с участием финских компаний. Никто не смог.

– Это длинная история. Даже независимость Финляндии связана с верой в закон. Сто лет назад нашим символом стала женщина с книгой законов в руках – ее пытается вырвать двуглавый орел, а она не дает ему это сделать. Хороший финн верит в закон и в то, что все нужно делать правильно. Финляндия – маленькая страна, если в городе, где живет 50 000 людей, ты делаешь что-то неправильно, то скоро все об этом узнают, а от проблем мало куда можно убежать. Именно поэтому почти все финские компании строго придерживаются [правил] в том числе и в отношениях с дочерними компаниями в России, и плохие случаи найти действительно сложно.

– Что происходит, если финская компания узнает, что с ней нечестно работает посредник или партнер?

– В каждой компании своя культура, но обычно если выясняется, что с компанией нечисто работают, то довольно быстро прекращают отношения с недобросовестным партнером и от риска отказываются. Мы, конечно, в этом случае наверняка теряем бизнес, который присвоят себе другие компании, но что делать.

– Вы раньше говорили, что более 90% финского экспорта не подпало под санкции и контрсанкции и падение товарооборота с Россией связано прежде всего с ослаблением рубля. Получается, это удачное стечение обстоятельств для финского экспорта?

– Курс евро, когда я работал в Санкт-Петербурге, был примерно 36 руб., а сейчас в 2 раза больше, и это напрямую отразилось на экспорте. Инвестиции в Россию, внутренний спрос, розничная торговля сильно упали, добавился фактор риска, связанный с международными делами после кризиса на Украине. 95% наших товаров и услуг и наши экспортные козыри – машиностроение и электронное оборудование – под санкции и контрсанкции действительно не подпали, и в целом они мешают не нам, а скорее росту самой России. Только 5% нашего экспорта пострадало от контрсанкций, и это на 90% – Valio, экспортер молока и сыра, причем экспортер с историей: они 150 лет продавали свою продукцию в России, а теперь не могут.

– Какова сейчас стратегия Valio? Не могут экспортировать, но открывают совместные производства в России и остаются таким образом на рынке?

– Это правда, Valio в июне открыла новую фабрику в Московской области, а в Ленинградской области у них есть партнер, который производит продукцию, и рост там есть, но еще очень много времени пройдет, прежде чем Valio выйдет на досанкционный уровень.
Но есть и хорошее во всем этом: четыре года назад мы не верили, что найдем новые рынки так быстро, однако большинство компаний все-таки переориентировались. Великобритания, Германия, США и Китай – теперь намного больше продукции идет именно туда, и в этом году мы скорее всего показатели наконец восстановим.

– Очень многие страны, продукция которых подпала под контрсанкции, говорят: "Вот мы сейчас пойдем на другой рынок!" Но это ведь далеко не так легко, особенно с сельскохозяйственными, с пищевыми продуктами. Конкуренция зашкаливает, и каждое правительство свой рынок именно в этом сегменте очень защищает. Насколько финнам это удается?

– Хороший маркетинг играет ключевую роль. Наверное, уже поколений десять петербуржцев знают, что из Финляндии приходит чистая и качественная продукция, а вот жителям Берлина и Лондона это еще не так понятно; и здорово, что все больше у них людей, которым приходится по душе наша северная продукция.

– Получается, Россия контрсанкциями помогла продвинуть финскую продукцию на другие рынки?

– Обычно так и бывает: когда проблема на одном участке, надо приложить побольше усилий на другом. Нам бы, конечно, хотелось, чтобы именно рынок решал, куда продаем продукцию и кто ее купит.

– Про финские продукты в России. В Санкт-Петербурге работали две крупные розничные сети финской продукции. Одна – "К-руока" – с 2011 г. открыла 11 гипермаркетов, но в прошлом году все их продала "Ленте". И вторая сеть – "Призма" – с 2008 г. открыла 16 гипер- и супермаркетов, но активность закончилась с 2014 г. Клиенты обеих сетей – средний класс и выше, и шли они туда именно за качественной финской продукцией. Почему так резко свернули деятельность?

– Важная причина – быстрое падение спроса потребителей именно в этом более высоком ценовом сегменте, петербуржцы стали экономить намного больше, чем пять лет назад, и в первую очередь стали покупать продукты питания подешевле. Такого роста, как эти розничные сети планировали, не произошло именно из-за экономической ситуации в России.

– Есть ли шансы у финской розницы на российском рынке? Та же "Призма" планировала вложить в развитие сети 500 млн евро (но инвестировала пока 200 млн) и открыть 30 магазинов.

– Это задача руководства "Призмы" – просчитать такие возможности, но если думать в долгосрочной перспективе, на 20 лет вперед, то россияне в больших городах будут богаче, а розничная торговля будет расти в России быстрее, чем в Финляндии. Сейчас наш прогноз для российского рынка лучше, чем год назад, но следующие 5–10 лет будут трудными, не думаю, что кто-то сейчас верит в такой уж быстрый рост на российском рынке.

– После Второй мировой войны Финляндия была преимущественно аграрной страной, потом правительство осознанно уходило от этого, сейчас доля сельского хозяйства в экономике – около 6–7%. Как вы оцениваете решение Кремля сделать ставку на сельское хозяйство, в то время как все развитые страны от этого уходят?

– Это решение руководства России, и я понимаю, в чем была задача: импортировать меньше продуктов. Но риск в том, что это инвестиции в неконкурентоспособный на мировом рынке сектор. Если однажды контрсанкции снимут, то будут потеряны деньги, которые умнее было бы инвестировать в секторы, которые дадут отдачу в долгосрочной перспективе. Контрсанкции не лучший механизм эффективного производства, такая стратегия ведет к созданию структур, которые в нормальной ситуации просто не работают. Конечно, наши дети будут что-то есть и в России потенциал в том числе и в земле, но все-таки самостоятельность по всей цепочке производства пищевых продуктов обеспечить трудно.

Источник: Ведомости

862 просмотра
Меркурий
Комментарии

Информационные технологии
спреды
эвс
растительное молоко

Подпишитесь на еженедельный дайджест

Пальмовое масло

ATL

Аналитический центр Milknews
B2B Communication Forum 2018
Молочная Бизнес Академия
B2B Communication Forum 2018
Молочная Бизнес Академия